“Чернобыль” по-украински – “полынь”, и в украинской столице сразу вспомнили о “звезде Полынь”, которая, согласно пророчеству, должна возвестить наступление Апокалипсиса.

Весной 1986 года я работал в Киеве корреспондентом милицейской газеты, и ночь на субботу 26 апреля провел на вагонной полке, возвращаясь из командировки.

Ехать должен был мой коллега, но у него возникли домашние проблемы, и я решил пойти человеку навстречу.

Около четырех утра жену разбудил звонок из дежурной части министерства. Жена сказала, что я вернусь около 10 утра, и спросила, не нужно ли перезвонить. Дежурный ответил: “Будет поздно!” и повесил трубку.

Недолго поломав голову, что бы это значило, мы отправились на художественную выставку под открытым небом. Стояла роскошная киевская весна. Хороший удался день.

Прямо напротив правительственной трибуны располагались люди из КГБ, но и с моего места были отлично видны первоклассницы в белых гольфах, махавшие руками республиканскому политбюро
Окажись я дома – отправился бы на рассвете в Припять, за несколько часов до этого ставшую “районом бедствия”. Мой товарищ, не поехавший в командировку, до сих пор каждый год ложится в госпиталь.

Самое обидное, что эвакуация жителей началась лишь во второй половине дня в воскресенье, и первая смена офицеров МВД облучалась, по сути, зря. От нечего делать глазели на дымящийся реактор, гоняли мяч на пустыре, глотая бешено “фонившую” пыль. Не было ни защитных средств, ни дозиметров, ни чистой воды, ни инструкций, как вести себя.

Первомайская демонстрация

По случаю выезда “в поле” всем велели обуть сапоги. Когда, вернувшись в Киев, прошли наконец дозиметрический контроль, сапоги были немедленно выброшены, и следующие смены ездили в “зону” в полуботинках. Оказалось, что кожаные голенища впитывают радиоактивную пыль, как губка. Многие потом хворали ногами и кляли эти сапоги на чем свет стоит.

Нескольких человек посадили на единственный имевшийся в наличии бронетранспортер, остальных послали на пешее патрулирование. Все завидовали “моторизованным” счастливчикам, но впоследствии выяснилось, что они-то и надышались пылью больше всех.

Впервые об аварии глухо упомянули в программе “Время” 28 апреля. Но и на майские праздники страна продолжала веселиться.

В Киеве, как всегда, состоялась демонстрация. Чтобы трудящиеся шли по Крещатику не толпой, а стройными колоннами, на асфальте малевали белой краской пунктирные разделительные линии, на которых через каждые десять метров возвышался сотрудник МВД в парадной форме.

Это называлось “стоять на кнопках”, и избежать почетной обязанности не мог никто – будь ты хоть журналист, хоть бухгалтер. Прямо напротив правительственной трибуны располагались люди из КГБ, но и с моего места были отлично видны первоклассницы в белых гольфах, махавшие руками республиканскому политбюро.

На День Победы состоялся еще и массовый велопробег.

“Верьте мне как министру”

Информационное эмбарго сняли 5 мая, после того, как “зону” посетили Рыжков и Лигачев. На следующий день СМИ начали советовать киевлянам закрывать форточки и чаще делать влажную уборку.

Однако после первых дней замалчивания и полуправды люди ничему не верили. Первую неделю все в ужасе глядели на северо-запад, ожидая появления ядерного “гриба”. И позднее ходили дикие слухи – о радиоактивных дождях, животных-мутантах, тайно строящемся посреди голой казахстанской степи новом городе, куда к зиме всех переселят.

На селе сложились свои мифы. В Киевской области хорошо помнили насильственное отселение из зоны затопления Киевской ГЭС при Хрущеве, поэтому деревенские жители были непоколебимо уверены, что никакой радиации нет, просто государству опять зачем-то потребовалась их земля.

Вообще прослеживалась четкая закономерность: чем ближе люди стояли к опасности, тем меньше боялись.

Глава республиканского Минздрава Анатолий Романенко советовал киевлянам то побольше бывать на воздухе, то плотнее закрывать окна, после каждой второй фразы добавляя: “Верьте мне как министру!”.

Михаил Жванецкий обыграл эту фразу в одной из самых знаменитых миниатюр (“И когда я слышу: “верьте мне как министру”, – не верю именно как министру!”).

Однако к выступлениям Романенко киевляне относились скорее с юмором. По-настоящему раздражал их тогдашний председатель Госкомгидромета Юрий Израэль, который на вопросы журналистов о радиационной обстановке всякий раз отвечал: “Москва чиста!”. Как будто только в Москве живут люди, и только ее судьба имеет значение.

И, конечно, многих коробило, что Михаил Горбачев не появился ни в “зоне”, ни хотя бы в Киеве.

Город взрослых

Никогда в Киеве не было такой чистоты, как летом 1986-го. Борьба с пылью превратилась в манию. С мылом улицы, конечно, не мыли, но поливальные машины выходили на работу каждый день, а то и дважды. Вечером из всех квартир доносился вой пылесосов, а со двора – стук выбиваемых ковров. Эти звуки сделались музыкой города, как в порту – шум прибоя и корабельные гудки.

Но главное, что сразу бросалось в глаза и производило сюрреалистичное впечатление – полное отсутствие в огромном городе детей. Всех их до начала нового учебного года отправили в пионерские лагеря, главным образом, в центральную Россию. Люди называли это “эвакуацией”, а государство – “оздоровлением”.

Первоначально киевских детей собирались вывезти лишь на июнь. Трехмесячным “оздоровлением” они были обязаны твердости украинского премьера Николая Ляшко. Во времена перестройки в газетах писали, что глава союзного правительства Рыжков выразил ему по этому поводу неудовольствие и поставил в пример белорусского коллегу Михаила Ковалева, отрапортовавшего, что ситуация в республике нормальная, и помощи от центра не требуется.

Как ни удивительно, в то лето в Киеве было довольно весело. Несмотря на антиалкогольную кампанию, в свободной продаже появилось сухое красное вино, по мнению медиков, повышающее сопротивляемость организма радиации. Бывшие однокурсники и одноклассники отправили жен и детей к иногородним бабушкам и теткам и стали чаще встречаться. Одна моя знакомая вообще всем говорила, что радиация ей нравится: в городе полно хорошего вина и одиноких мужчин!

Народ отреагировал на происходящее невероятным количеством анекдотов и прибауток. Мне запомнились две: “Не толпитесь на перроне, не поможет вам экспресс, очень быстрые нейтроны у чернобыльской АЭС!”, и: “В связи с чернобыльской аварией Украина переименовывается в Помиранию”.

Боль

Вообще-то, все это было не смешно. Помню, как стало больно, когда во время первой после аварии командировки я сказал соседу по гостинице, откуда я, а в ответ услышал: “Сочувствую Вам!”.

Раньше всегда говорили: “Завидую Вам!”. Столица Украины прочно входила в первую тройку самых престижных и желанных городов СССР. И особенно обидно было сознавать, что в какой-то сотне километров люди живут, будто и не было никакой аварии, и не гадают, жить им или умереть.

Через два года я уехал в Москву. Предложили хорошую работу, но, если бы не постоянные разговоры о радиации, мы с женой вряд ли решились бы двинуться с места.

Первое время Киев снился нам чуть ли не каждую ночь.

По сей день не знаю, правильно ли тогда поступил.

Источник: bbcrussian.com

VN:F [1.9.10_1130]
Рейтинг: 5.0/5 (Голосов: 1)
СМИ Авария Чернобыль: Звезда Полынь. Воспоминания киевлянина, 5.0 out of 5 based on 1 rating
Опубликовать в:
  • Facebook
  • В закладки Google
  • email
  • Twitter
  • Добавить ВКонтакте заметку об этой странице
  • Мой Мир
  • Яндекс.Закладки
  • LiveJournal
  • Google Buzz
  • Одноклассники
  • Blogger

Оставить комментарий