26 июня 1986 года, вскоре после “окончания” чернобыльской паники, я приехал из Москвы в служебную командировку в Киев. Частично эта поездка была вызвана необходимостью срочного возведения кольцевой “стены в грунте” вокруг злополучного блока АЭС в Чернобыле. Водонепроницаемая “стена в грунте” глубиной в 50 метров нужна была для предотвращения проникновения зараженных радиоактивностью подземных вод в бассейны Днепра и Черного моря. Дело в том, что на глубинах ниже 15 метров от поверхности земли под Чернобыльской АЭС находятся водонасыщенные песчаные слои, которые имеют связь с реками бассейна Днепра, самим Днепром и Черным морем. Тщательно проведенные гидрогеологические исследования грунтов в районе АЭС еще до начала строительства были тогда проигнорированы из-за полной уверенности в надежности всего комплекса. Возможно, в принятии проектных решений сыграла свою роль и страсть к псевдоэкономии средств, за которую проектировщики, строители и главным образом министерские чиновники получали хорошие премии.

И вот “Известия” от 20 апреля 1996 года сообщают, что на Чернобыльской АЭС “…в воде появились растворимые соли урана… Не исключено, что вода найдет дорогу на волю”. Гидроизоляционная “стена в грунте” вокруг четвертого блока, насколько я знаю, есть, но она не вечна.

Тогда же выяснилось, что система водоснабжения атомной электростанции в Чернобыле была выполнена с “вопиющей” экономией. Сначала небольшое разъяснение. Насосные станции водоснабжения обычно комплектуются основными и запасными насосами. Для непрерывных производств, например, металлургических заводов, помимо каждого основного действующего насоса, устанавливается еще и два запасных. В Чернобыле же “сэкономили” – каждые два действующих насоса на насосных станциях дублировались только одним запасным, как на “западных” атомных электростанциях. Но при “советском” качестве электрооборудования и пускорегулирующей аппаратуры, изолирующих материалов и так далее, чернобыльский вариант системы водоснабжения, как оказалось, не был оправдан. Сороконожка советской индустрии хромала по-разному, но на все ноги. Известно, что авария в системе водоснабжения сопутствовала чернобыльским событиям. Насосы водоснабжения вышли из строя в самом начале эксперимента из-за кавитации, когда начался разогрев реактора. Что послужило причиной кавитации – неизвестно. Запасные насосы или почему-то не включились (возможно, произошел сбой пускорегулирующей аппаратуры), или уже не смогли подавать воду из-за каких-то других причин.

После этого из-за перегрева воды произошел паровой взрыв. Именно он сорвал железобетонную крышку над реактором, произвел разрушение реактора и открыл путь для радиоактивного выброса. Система аварийного водоохлаждения при проведении эксперимента была отключена. В Чернобыле же при проведении эксперимента были отключены все системы аварийного обслуживания реактора. Почему? Причину я узнал только в США. Но об этом ниже.

Добавили к перечню неудачных проектных решений свое мнение и пожарники, которые оперативно развернулись и начали тушение пожара. Ведь те из пожарников, кто поднялись на крышу здания, валились с ног, в буквальном смысле этого слова, на расплавленном битуме и синтетическом утеплителе кровли. Конструкция кровли не предусматривала столь мощного пожара. Да и делать там пожарникам после взрыва атомного реактора было нечего – его брандспойтами не залить. Последовавшее вскоре после начала пожара обрушение стальных ферм крыши и мостового крана над реактором привели к дополнительному, после взрыва и сброса железобетонной крышки, механическому разрушению многих приборов и элементов реактора, которые еще не успели разрушиться от огня.

Получить достоверную последовательную картину событий после случившегося сложно. Как непросто узнать правду и от людей, причастных к управлению аварийным блоком в тот злополучный апрельский день 1986 года. И не только потому, что кто-то из них “что-то” сделал “не так, как следовало”, и поэтому обманывал. Нет, после столь сильного душевного потрясения, радиоактивного облучения и непрекращающегося напряжения в течении последующих месяцев и лет, трудно было ожидать адекватного восприятия трагических событий тогда, в апреле 1986 года. Юристы знают, что очевидцы одного и того же события дают порой взаимоисключающие описания.

Позволю себе вспомнить чрезвычайное происшествие на АЭС в США. В 1979 году на атомной электростанции в столице Пенсильвании городе Гаррисберге начал разогреваться реактор. Как выяснилось позже, причиной явилась поломка в системе водоохлаждения реактора. Реактор был остановлен. В прессе появились предупреждения специалистов о том, что возможен выброс радиоактивных газов, но ничего страшного, к счастью, не произошло. Позже стало известно, что непосредственными “виновниками” аварийной остановки реактора оказались клапаны, регулирующие подачу воды для охлаждения реактора. В самом реакторе и обслуживающих его системах никаких разрушений не было, и поэтому причины аварии было сравнительно легко обнаружить. В том же году в США на АЭС на острове Тримайл произошел небольшой радиоактивный выброс. И хотя он был в десятки миллионов раз слабее, чем в позже в Чернобыле, станцию закрыли.

Вернемся к событиям 1986 года. В конце апреля этого года из информации западных радиостанций и советских средств массовой информации жителям СССР стало известно о том, что недалеко от Киева, на АЭС в Чернобыле “что-то” произошло. Успокоительные заявления советских лидеров подкреплялись телепередачами о первомайской демонстрации и начале международной велогонки в Киеве. Руководители Политбюро ЦК КПСС и правительства не брезговали ничем для обмана международной общественности и граждан собственной страны. Украинские партийные и советские руководители дружно им подпевали.

Но когда 10 мая возникла опасность нового радиоактивного выброса, украинские начальники начали срочную секретную эвакуацию из Киева своих родственников. Горожане это заметили, и поднялась паника.

Тогдашний председатель Совета Министров СССР, член Политбюро Рыжков срочно вылетел в Киев и заставил прекратить одновременную эвакуацию начальственных родственников. Пострадал от рыка главы правительства лишь секретарь одного из райкомов, который сбежал сам. Более информированная об аварии Москва обманывала и своих украинских сатрапов. Тем не менее из Киева стали выезжать все, кто имел возможность.

Разобраться в причинах аварии после сильного пожара и больших разрушений было непросто и в 1986 году, сразу после случившегося. Тем более это сложно сделать сейчас, когда многие свидетели умерли. Конечно, лживое руководство КПСС приложило все силы, чтобы скрыть правду о событиях в Чернобыле. До сих пор молчит о тех событиях и, таким образом, продолжает лгать Михаил Горбачев. В “Московских новостях” (#16, 21-28 апреля. 1996) ставший тогда кандидатом в президенты России Горбачев заявил: “Тогда я говорил и сейчас говорю, что как президент я никогда не скажу всей правды” (о Чернобыле. – В.С.).

Видимо, всех деталей чернобыльской аварии и последовавшей за ней цепи событий мы точно никогда не узнаем.

После августа 1991 года в России и на Украине была возможна практически любая публикация. Тем более это стало возможным в последние годы. Однако нигде ничего принципиально нового не было опубликовано ни в массовых средствах информации, ни в технической литературе. “Известия” посвятили десятилетию аварии в Чернобыле цикл из пяти статей в номерах 74-78 за апрель 1996 года. И вот о причинах:

“Мы были обречены на Чернобыль всей прежней жизнью государства, что от нас и пыталось скрыть Политбюро. В постчернобыльское десятилетие ядерщики всего мира период времени с 1:00 ночи 26 апреля, когда началась остановка реактора на ремонт с одновременным проведением эксперимента, до взрыва будут анализировать не то что по секундам – по мгновениям, ища момент начала катастрофы. Эта титаническая работа вскрыла главную ложь о Чернобыле, но так и не привела к истине.

Почему взорвался реактор, полной ясности нет и сейчас. А ложью, не неведеньем или заблуждением, была официальная версия советского правительства, представленная на конференции МАГАТЭ в августе 86-го, по которой вся вина и ответственность за катастрофу возлагалась на персонал ЧАЭС”.

Предисловие к одному из наиболее подробных описаний чернобыльской трагедии – “Чернобыльской тетради” Г.Медведева (“Новый мир” #6, 1989) – написал А.Д.Сахаров. Но и ему, судя по предисловию, не были ясны конкретные причины взрыва. Через несколько месяцев после медведевской публикации, то есть осенью этого же года, на пленуме правления “Мемориала” я спросил Андрея Дмитриевича о непосредственных причинах аварии. Из ответа я понял, что ему, действительно, это не вполне ясно, так как после взрыва не осталось “вещественных доказательств”, но эксперимент не был достаточно полно и серьезно обоснован. И, возможно, повлияла какая-то трагическая случайность.

Дора Штурман и Сергей Тиктин в книге “Экономика катастроф” (Лондон, 1991) уверены, что сахаровское молчание в отношении причин чернобыльской катастрофы объяснялось давлением на него властей. Полагаю, что это неверно. Уверен, что Сахаров был искренен. Имея опыт расследования причин аварий строительных конструкций промышленных предприятий, я знаю, что аварии чаще всего случались в результате наложения многих факторов, весь перечень которых установить далеко не всегда удается. Особенно если аварии сопутствовали взрывы и пожары. В Чернобыле было все гораздо сложней.

В “Литературной газете” от 24 апреля 1996 года появилась статья “Когда земля вскрикнула”, где речь идет о землетрясении, которое якобы сопутствовало чернобыльской трагедии и сыграло существенную роль в аварийной ситуации. Статья была инспирирована многолетним жалобщиком от науки к.т.н. Игорем Яницким – бывшим заведующим гелиометрической лабораторией Всероссийского НИИ минерального сырья (ВНИИМС Роскомнедра).

Сейсмический толчок в районе Чернобыльской АЭС за 20 секунд до взрыва на станции действительно был. Об этом стало известно после ознакомления с сейсмограммами трех близлежащих станций Украинской комплексной сейсмологической экспедиции. Аналогичные результаты подтверждались записями сейсмографов в АН УССР и областных центрах.

Однако толчок был настолько слаб, что сейсмологи, строители здания и изготовители реактора тогда и сейчас не склонны упоминать о нем. Подобные толчки чаще или реже испытывают все участки земной коры – естественно, что и под АЭС всего мира.

Тем не менее басни Яницкого были подхвачены не только “Литературкой”, но и “Еврейским миром” (Д.Гай “Правда и ложь Чернобыля”, 22 марта 1996), “Новым русским словом” (А.Якобсон “Атомная опасность не знает границ”, 22 апреля. 1996) и др. Интересно, что у Гая сейсмограммы получены с трех “суперсекретных станций”, а у Якобсона появились “недавно обнаруженные сейсмограммы” “локальных сейсмотектонических ударов под 4-м энергоблоком”.

Это напоминает игру в “испорченный телефон”. Да, в 1986 году в районе Чернобыля был сейсмический толчок силой менее чем в 3 балла по шкале Рихтера. Люди чаще всего толчки подобной силы не ощущают. Для оборудования и строительных конструкций 3-балльные землетрясения совершенно безвредны. Более того, для стальных конструкций здания, фундаментов АЭС и стальных каркасов реакторов, даже 7-балльные толчки абсолютно безвредны, хотя они превосходят по силе 3-балльные в 16 раз (повышение силы сейсмического толчка вдвое соответствует в шкале Рихтера одному баллу).

В действительности то, что авария в Чернобыле является следствием эксперимента, стало известно на самом высоком уровне, то есть Горбачеву, из докладной специалистов на его имя еще 1 мая 1986 года.

В конце мая такие же выводы были переданы в ЦК КПСС институтом им. Курчатова и Минэнерго. Однако Горбачев со товарищи решили в идеологических целях обмануть мировое общественное мнение, и виновниками аварии в Чернобыле на ближайшей сессии МАГАТЭ были названы руководители злополучной АЭС.

“Новое русское слово” в апреле 1996 года “одарило” читателей от имени своего “Киевского бюро НРС” этой же версией о виновности руководителей станции, использовав материал из Киева от работников прокуратуры, причастных к фальсифицированным в 1986 году материалам.

И, как всегда, то, что знал весь мир и советские специалисты, не знали граждане СССР. Дело в том, что проблема, которую пытались решить в Чернобыле в апреле 1996 года, была в середине 80-х годов актуальна для всех АЭС мира. В том числе и для американских АЭС.

Я побывал на АЭС компании “Консолидейт Эдисон” в штате Нью-Йорк. Живописное место у 9-й дороги под названием “Индиан пойнт” украшено двумя громадными шарообразными оболочками. В них размещены атомные реакторы электростанции. Еще 20 лет назад в США появились опасения, что из-за диверсий террористов могут возникнуть аварии на линиях электропередач АЭС. Все АЭС и до того времени были оборудованы собственными дизельными электростанциями на случай остановки реактора по любой причине.

Именно тогда в США возникла идея использования остаточного вращения – “выбега”, то есть инерции вращения, турбины генератора после остановки реактора для получения электроэнергии на собственные нужды АЭС. Это позволило бы автоматически обеспечить электроснабжение аварийных служб на короткий период до начала подачи энергии с дизельных электрогенераторов. Но такая схема получения энергии от атомного реактора вызвала серьезные сомнения в надежности его работы при данных условиях. Были проведены теоретические исследовательские работы. Результаты оказались противоречивыми. Победили сомневающиеся. То есть эксперимент, который позже провели в Чернобыле, в США делать отказались из-за опасений аварии. Значит, и американские реакторы, вероятно, не все могут “стерпеть”.

На станции в “Индиан пойнт” мне уверенно заявили, что в Чернобыле эксперимент был проведен по требованию “коммунистов”, которые заставили руководство Чернобыльской АЭС пренебречь сомнениями, чтобы опередить Америку. Подробностей этого идеологического насилия на АЭС в “Индиан пойнт”, естественно, не знают. Однако считают, что началом аварийной стадии процесса в Чернобыле явилось изменение условий протекания ядерной реакции.

Почему же были отключены системы аварийного обслуживания реактора? Американцы это объяснили так.

Потому что системы аварийного обеспечения реактора автоматически включаются при снятии внешней электрической нагрузки. То есть при обрыве линии электропередачи, коротком замыкании, плановом отключении внешних сетей и так далее автоматически включается местная дизель-генераторная электростанция, начинают работать система аварийного водоохлаждения и другие системы.

Поэтому в Чернобыле на время эксперимента, во-первых, в 1:00 ночи с 25 на 26 апреля 1986 года отключили автоматическое включение дизель-генераторов – ведь нужно было узнать, сколько времени и сколько электроэнергии сможет давать турбина для обеспечения собственных нужд.

Во-вторых, отключили в тот же 1:00 ночи внешнюю нагрузку, оставив только нагрузку от электрооборудования станции. И только после прекращения подачи электроэнергии с останавливающейся турбины собирались включить дизельную электростанцию для работы до нового пуска турбины. В результате всего этого электропитание аварийных систем от запасного источника отсутствовало. А после парового взрыва, разметавшего реактор, включать что-либо было уже поздно.

Всего этого летом 1986 года я не знал. После трех дней пребывания в Киеве вместе с главным инженером проекта проектного управления московского ЗИЛа Ю.П.Майоровым мы сели в купе поезда Киев – Москва. Было жарко, и я открыл окно.

Затем к нам вошел мужчина лет тридцати с усталым лицом. Он забрался на верхнюю полку и тихо лег. Когда поезд набрал скорость, человек снял с себя всю одежду, кроме трусов, и выбросил ее в окно. Потом укрылся простыней и выбросил трусы. Затем снял наручные часы “Сейко” и со вздохом сожаления выбросил их тоже. До этого мы молча наблюдали за странным стриптизом, но дорогие часы переполнили наше терпение.

Голыш представился чиновником Минэнерго и сказал, что возвращается из Чернобыля, где был от министерства в командировке после ЧП. Командировка длилась несколько дней, пока он не набрал “положенную” порцию облучения. Все эти дни у него почти не было времени на сон. Перед отъездом он позвонил домой и попросил жену принести на вокзал чистую одежду. Утолив лишь малую толику наших вопросов, голый чиновник заснул как убитый.

Утром, когда поезд прибыл на Киевский вокзал, мы разбудили спящего. Не успели мы выйти из купе, как там уже оказалась его жена с вещами.

В августе 1986 года я прилетел снова в Киев. Город был чист и умыт, как никогда. На улицах стало явно меньше мам с малышами. На базарах продукты разрешали продавать только после дозиметрического контроля.

Вокруг Бориспольского аэропорта пышно росли шампиньоны, которые теперь никто не собирал. Прозрев после этой командировки, я посетил Киев только весной 1992 года.

На всесоюзном съезде советских писателей в августе 1986 года украинский поэт Иван Драч заявил, что чернобыльская авария нарушила генетический код 15 млн. людей. В опубликованную стенограмму съезда истинные ленинцы это заявление не включили.

Сегодня мы знаем, что Иван Драч был прав. Расхлебывать случившееся и гадать о будущем чернобыльской эры придется еще не одно десятилетие.
Чернобыль, как и Хиросима, не должен повториться.

Источник: Виктор СНИТКОВСКИЙ (Бостон)

VN:F [1.9.10_1130]
Рейтинг: 3.0/5 (Голосов: 2)
СМИ Авария Чернобыль: Чернобыльские гадания, 3.0 out of 5 based on 2 ratings
Опубликовать в:
  • Facebook
  • В закладки Google
  • email
  • Twitter
  • Добавить ВКонтакте заметку об этой странице
  • Мой Мир
  • Яндекс.Закладки
  • LiveJournal
  • Google Buzz
  • Одноклассники
  • Blogger

Оставить комментарий